Обучение без спроса: разбираем неочевидную для правообладателей зону нового закона об ИИ

Государственная дума 8 июля приняла в третьем чтении Федеральный закон «О поддержке развития технологий искусственного интеллекта в Российской Федерации»; 17 июля документ был одобрен Советом Федерации. После подписания главой государства и официального опубликования закон вступит в силу 1 сентября 2026 года, однако одно из его самых резонансных положений – норма, регулирующая использование объектов авторских прав при обучении нейросетей, – начнет действовать с 1 марта 2027 года. Этот переходный период – своего рода «окно» для правообладателей, позволяющее детально разобраться в грядущих изменениях и подготовиться к новому правовому режиму.
Законодатель выбрал формулировку об «обращении к информации, содержащейся в объектах авторского или смежного права», допуская такое обращение для обучения суверенных и национальных больших фундаментальных моделей. Ключевое условие — правомерное получение разработчиком экземпляра произведения либо его свободный доступ без технических ограничений. Согласия автора норма не требует, и именно здесь кроется вопрос, который уже активно обсуждается профессиональным сообществом: правообладатель оказывается в уязвимом положении. Он может технически ограничить доступ к открытым публикациям, но не имеет правовых инструментов запретить обучение на тех экземплярах произведений, которые были приобретены разработчиками законно. Следовательно, закону пока не хватает четкого и прозрачного механизма для авторов, позволяющего им выразить свое несогласие на коммерческое использование их работ, либо прописанного порядка лицензирования и справедливого вознаграждения.
«Государство стремится создать благоприятные условия для развития отечественных технологий ИИ, и это объяснимо. Но нужно честно признать: у правообладателя сейчас нет прозрачного механизма контроля за тем, как его произведения используются при обучении моделей, – отмечает Алина Борисова, старший юрист международной компании LexUP, специализирующейся на защите интеллектуальной собственности в интернете. – Если экземпляр приобретён разработчиком законно, автор уже практически не может повлиять на дальнейшую судьбу своего контента».
Российский закон принимается на фоне бурного формирования мировой практики. В 2025 году были вынесены первые решения по делам Meta (признана экстремистской организацией и запрещена в РФ) (Kadrey v. Meta Platforms, Inc.) и Anthropic (Bartz v. Anthropic PBC). Хотя оба судьи в конечном итоге вынесли решения в пользу разработчиков ИИ, их аргументация – это далеко не «зеленый свет» для индустрии.
По делу Kadrey v. Meta судья признал, что обучение ИИ несет в себе преобразующий характер, но подчеркнул, что решающим фактором для применения доктрины добросовестного использования (fair use) является влияние на рыночную стоимость оригинальных произведений. Судья прямо указал: в большинстве случаев копирование материалов без лицензии было бы нарушением. Однако истцы не смогли представить доказательств того, что модель Llama воспроизводит значительные фрагменты их текстов, а также не доказали наличие реального рынка лицензирования книг для обучения ИИ.
Судья особо отметил, что его решение не легитимизирует действия Meta (признана экстремистской организацией и запрещена в РФ), а лишь констатирует, что истцы выбрали неверный юридический аргумент и не смогли его подтвердить.
Таким образом, решения 2025 года стали тактическим поражением истцов, но не создали абсолютного иммунитета для AI-компаний. Это скорее предупреждение о том, что один из вариантов легализации обучения лежит через доказывание рыночной несостоятельности.
Возвращаясь к российской практике, в текущей редакции закона прослеживается очевидное намерение ускорить технологическое развитие страны. Однако предложенный механизм вызывает обоснованные опасения у творческих сообществ.
Представители РКС, НФМИ и других объединений абсолютно справедливо указывают на фундаментальное различие: обучение ИИ на миллионах объектов принципиально отличается от того, как человек изучает книгу для получения личного опыта. В первом случае создается и коммерциализируется полноценный технологический продукт на основе коллективного труда авторов, что ставит под вопрос экономическую целесообразность творческих профессий.
Также нельзя не отметить, что идея переложить защиту контента исключительно на технические средства выглядит недостаточно проработанной. Правообладатель оказывается в уязвимом положении: он может технически ограничить доступ к открытым публикациям, но не имеет правовых инструментов запретить обучение на тех экземплярах произведений, которые были приобретены разработчиками законно.